ЧАСТЬ 6

 

   По пути из Алжира в Йемен пришлось приземляться в Триполи (Ливия), три дня ждать в Каире самолёта, делать пересадку в Асмаре (Эфиопия). В Каире уже работали мои соученики-арабисты Валерий Сухин с женой Татьяной. Там же в аэропорту я встретил одноклассника по интернату Женю Макаревича, с которым мы расстались в 1948 году 13-летними, а теперь, в 1964-м, он уже был 29-летний, лысый, однако я его сразу узнал.

   В Йемен я попал в мае 1964 года. Приземлились в городе Таизз, втором по величине в стране. Там располагались все иностранные представительства, поскольку климат в этом городе лучше, чем в столице. Через несколько дней меня доставили в столицу Йеменской арабской республики, или Северного Йемена, город  Сана, расположенный на высоте 2200 метров над уровнем моря. Работать я должен был с группой советских специалистов по сельскому хозяйству. В группе было 4 человека – руководитель группы Иван Михайлович Кувшинков, его заместитель инженер Лев Николаевич Крюков, гидролог татарин и агроном узбек. Имена двух последних не помню.

   Когда я прибыл в Сану, мне показали магазины,  где можно было купить еду и необходимые вещи. Я зашёл в магазин, где продавались фототовары, увидел много для меня интересного. Повертел в руках японскую кинокамеру, с сожалением положил на прилавок.

   - Бери, – предложил хозяин.

   - Не могу. Денег нет.

   - Бери. Деньги принесёшь потом.

   Удивительно! Никогда раньше я не слышал подобных слов! Хозяин-продавец видел меня впервые, но сказал так просто:

   - Бери!

   Я взял. Деньги принёс сразу же, как получил аванс. Оказалось, что камера стоит всего половину месячной зарплаты. Недорого!

   Я много потом снимал этой камерой, в Йемене немало интересного. Камера работала на 8-миллиметровой киноплёнке. Сейчас таких уже нет, но тогда это было здорово.

   В стоимость обратимой плёнки «Кодак» входила проявка. Я посылал плёнку в Лондон, получал обратно уже через три недели. Есть у меня немало неповторимых кадров…

 

   ПО ЙЕМЕНУ

 

   Путевые заметки. Йеменская арабская республика – небольшая, бедная, очень интересная страна. Попав туда, чувствуешь себя оказавшимся в сказочной стране из «Тысячи и одной ночи». Даже бегущие туда-сюда автомобили, почти все грузовые, не рассеивают это чувство, потому что кроме них все кажется оставшимся там, в тысячелетнем прошлом. Правда, когда-то в стране была высокая культура, но её территорию разорили многочисленные набеги разбойных соседей. Поэтому до революции 1962 года, когда была создана Йеменская арабская республика, страна была чрезвычайно отсталой в культурном и экономическом плане. Специалисты утверждают, что её культурно-экономическое развитие находилось на уровне 13-14-го веков. До революции в стране не было ни одной фабрики, ни одного завода, ни одного кинотеатра. 

   Сразу после революции правительство республики направило всё внимание на развитие экономического, технического и культурного уровня страны. С помощью разных стран стали строиться фабрики, школы, больницы, дороги, велась большая работа по развитию продуктивности сельского хозяйства. Здесь работали советские строители, врачи, военные советники.

Столица Йемена Сана

   …Мы, советские специалисты по сельскому хозяйству, едем из Саны, столицы ЙАР, в район Радаа по просьбе жителей этой местности с целью изучить уровень сельского хозяйства района и дать совет в отношении развития местного сельскохозяйственного производства. Нас в машине шестеро: четверо советских специалистов – инженер-техник, инженер-гидролог, агроном, я (переводчик) - и два йеменца – служащий министерства сельского хозяйства Абдулла и шофёр Ахмад.

 

Дорога долгая, утомительная, но интересная. Мы проезжаем место, где в 1948 году был убит йеменский король-имам. Вот машина с трудом взбирается на крутые склоны гор, и сердца наши замирают от радостного напряжения: колёса движутся по самому краю стометровой пропасти. Перед нашими взорами на вершинах гор возникают неприступные крепости-деревни, и некоторые дома, кажется, парят над бездонными глубинами. В древние времена каждое небольшое племя стремилось возвести свою деревню на самой высокой горе, чтобы укрыться от врагов.

   Мы видим поля на склонах гор: каждое поле - шириной всего от полутора до нескольких метров - опирается на стену, прочную стену из камня, чтобы защитить поле от размытия, от обильных в горах дождей. Чтобы соорудить такое поле нужна жизнь многих поколений. Вот мы проезжаем целое море пыли, и через несколько минут наши волосы становятся серыми, а на коленях образуется слой пыли толщиной в сантиметр. Мы пытаемся прикрыть носы и рты носовыми платками, но это мало помогает.

   Мы устали и ищем какое-нибудь деревце, чтобы отдохнуть в его тени, но мимо пробегают километр за километром, а вокруг нас только голые горы, почерневшие от солнца. Наконец находим одинокое дерево, с удовольствием выскакиваем из надоевшего газика, едим говяжью тушёнку, пьём взятую с собой согревшуюся воду и после короткого отдыха едем дальше.

   Через несколько часов приезжаем в намеченный район и в его центр – город Радаа. Нас никто не ждёт. Кроме того, уже поздно, однако новость о прибытии советских специалистов  мгновенно облетела город, и через несколько минут появились городские и районные власти, они отвели нас в управу, которая служила одновременно и гостиницей и тюрьмой.

 

   Здание администрации представляет собой большое четырёхэтажное сооружение. На первом этаже располагаются власти и стражники. Стражники одеты как все йеменские горцы: они носят юбки, пиджаки, каждый подпоясан широким вышитым поясом с изогнутым кинжалом и кошельком, грудь пересекают ленты с патронами, в руках винтовка. Однако, несмотря на оружие, лица их не выглядят сурово, совсем наоборот: сразу видно, что люди они приветливые, а по народной традиции оружие

 

носят не только охранники, но и все взрослые мужчины. Головы  у них обмотаны платком в виде тюрбана, ноги без обуви.  

 Администрация занимает два средних этажа, верхний этаж предназначен  для гостей. Там уже живут три египтянина. Они преподаватели. Две комнаты отводят нам. В комнатах никакой мебели. На земляном полу лежат ковры, матрасы и длинные подушки рулоном. На матрасах сидят, опираясь на подушки.

   Абдулла, что по-арабски означает «раб Аллаха», а по-нашему - «раб божий», наш сопровождающий от министерства сельского хозяйства, говорит что-то градоначальнику, и тот даёт указание одному из своих охранников найти для нас четыре кровати. Мы говорим, что это не нужно, что нам всё равно на чём спать, но охранник уже ушёл. Садимся на ковры, подогнув ноги по-арабски, хотя у нас говорят – по-турецки, начинаем беседу. Подробно и всесторонне ознакомившись с просьбой пригласивших нас хозяев, определяем наши задачи и план работ. После обильного и вкусного ужина укладываемся спать в уже подготовленные железные кровати.

   Рано утром выезжаем, чтобы ознакомиться с районом. Нас сопровождает главный шейх района - шейх шейхов, глава всех местных племён. Район расположен высоко в горах и занимает много больших и малых межгорных долин с рассеянными в них деревнями и городками. Мы посещаем деревни, беседуем с крестьянами, и это помогает уточнить планы нашей работы в районе. Главная проблема для жителей – отсутствие воды. Здесь есть места, откуда выезжают рано утром на осле, чтобы вернуться с водой к вечеру следующего дня.

   Приезжаем в долину Аббас. Она обширна, но здесь имеется лишь один колодец, из которого женщины с трудом поднимают овечьи шкуры с водой, вытягивая их при помощи длинных верёвок, не наматывая их на барабан, как у нас. Лица женщин обильно смазаны какой-то зелёной краской. Оказывается, местные женщины смазывают лица, чтобы защитить их во время рабочего дня от безжалостных лучей солнца. Вечером, после того как они смоют краску, лица их остаются природно-белыми. Однако это возможно лишь в тех районах, где население не слишком сурово соблюдает мусульманский обычай, обязующий женщин скрывать лицо от мужского глаза. Кстати сказать – арабы относятся к белой расе.

   Приезжаем в новую деревню, жители приглашают нас пообедать. Мы пытаемся отказаться, желая продолжить путь, чтобы побольше увидеть за этот день, но хозяева не согласны. Узнав, кто мы такие, они заявили шейху шейхов:

   - Если зарубежные гости не пообедают с нами, ты обидишь наше гостеприимство, и мы тебя убьем!

   Абдулла рассказал нам об этом, и мы согласились остаться. Это не было простой угрозой в адрес шейха шейхов. Таков местный обычай…

   Тут же зарезали двух баранов, стали жарить, готовить рис. Пока готовилась пища, не знали, что делать. Кто-то предложил пострелять – ведь винтовки имелись у каждого йеменца. Метрах в двадцати разложили небольшие камни, стали стрелять. Иногда попадали. Хотели дать винтовку нашему руководителю, Ивану Михайловичу. Он отказался, показал на меня. А я-то - с удовольствием, пострелять люблю и умею. Сбил один камень, другой, третий. Всеобщий восторг.

   - О! Чемпион! Где научился?

   Я сказал что-то умное, что вызвало ещё большее уважение ко мне. Как же! И по-ихнему говорю, и стреляю лучше, чем они, воины от рождения!

   Ритуал обеда был очень интересен, но рассказать о нём не могу – прошло слишком много времени. Есть интересные кадры на кинопленке.

   Женщины, как положено по местным законам, в мужскую компанию допущены не были.

   Когда мы собрались уезжать, местные жители не хотели с нами расставаться. Потом десятки километров нас провожало несколько автомашин военного типа, из которых нам прощально махали руками, потрясали винтовками, стреляли в воздух.

 

   Мне посчастливилось объехать половину этой гостеприимной страны, посетить прибрежную пустыню Тихаму, ширина которой от 50 до 70 километров, длина около 250 километров. Тихама – самое жаркое место в Йемене. Даже зимой температура там не опускается ниже 26 градусов Цельсия, летом она превышает 50 градусов. Там царит вечное лето.

   По пути мы часто останавливались возле колодцев, чтобы измерить уровень воды в них и водный режим. При виде нас женщины с громкими криками разбегались в разные стороны, если рядом не было местных мужчин. Когда присутствовали мужчины, всё проходило намного спокойнее, и наши переговоры были вполне дружелюбны.

 

   Выполнив нашу задачу, едем в город Ходейду, расположенный на берегу Красного моря. Дорога ужасна. По правде говоря, дороги нет вообще, машина ползёт со скоростью 15-20 км в час. Слева высятся горы, справа – пустыня. Часто встречаются газели, фазаны, вараны, зайцы, нечто похожее на страуса. Едем долго, пустыня кажется бесконечной.

   Машина взбирается на небольшой холм и перед нами открывается небывалое зрелище – удивительный древний город. Кажется, что это мираж, потому что над землей стелется песчаный туман, и город как бы висит в воздухе. Древние стены окружают его, устремляются ввысь сторожевые башни, минареты, видны красивые дома в особом йеменском стиле. Город кажется мёртвым, не видно ни одного человека. Мы приближаемся. Из-за песчаной дюны появляются две женщины, едущие верхом на ослах. Ещё одна женщина идёт пешком, неся на голове большую ношу. За ней бежит голый ребенок, падает, поднимается, снова бежит.

   Мы проезжаем мимо города Забид, который когда-то был столицей Йемена. Прекрасное зрелище вскоре исчезает из виду.

   Наступает вечер. Грустное солнце нехотя погружается в песок. Темнеет. Вместе с темнотой выходят на пустынную дорогу караваны верблюдов с тяжёлой ношей. Гордо и печально шагают они среди редких пучков сухой травы.

   Поздней ночью приезжаем в Ходейду и, едва обмыв в Красном море наши запыленные тела, погружаемся в глубокий сон…

 

*   *   *

 

   Необходимо рассказать о местных деньгах. Моя зарплата состояла из 280 австрийских риалов выпуска 1780 года с портретом Марии-Терезии. В каждой монете 29 граммов, так что моя месячная заплата весила более… 8 килограммов! Я думал: где они взяли столько старинных монет, чтобы оплачивать всех? Оказалось, они сами их штамповали. Между прочим, зарплата министра сельского хозяйства, с которым мы работали, была меньше, чем у меня.

   В столице Сана штамповались и другие монеты, медные и серебряные, с арабскими надписями. Неудобным было то, что один риал состоял всего из 40 кыршей, а не из 100 единиц, как обычно. Поэтому, заплатил 20 кыршей, уже истратил полриала. Из-за этого риалы расходовались неожиданно быстро. Были монеты, которые назывались «четвертинка», «осьмушка»…

 

   Два молодых йеменских офицера, учившихся военному делу в Англии, рассказали мне, что революцию 1962 года совершили их коллеги. Когда король-имам был свергнут, нужно было, чтобы страной кто-то руководил. Они явились ночью к начальнику королевского арсенала Абдулле Саллялю (салляль – корзинщик), разбудили его и потребовали:

   - Будь президентом. Не согласишься, мы тебя убьем.

   Такая постановка вопроса была в Йемене делом обычным. Салляль согласился и стал первым президентом Йеменской арабской республики (ЙАР), или Северного Йемена. Я проработал в Йемене 14 месяцев. За это время правительство сменилось 8 раз.

   Существовал ещё и Южный Йемен, где правили англичане, которые вынуждены были в дальнейшем покинуть страну. В результате образовалась Народно-демократическая республика Йемен (НДРЙ). Через несколько десятилетий оба Йемена объединились.

 

   Иногда приходилось что-то просить у местных властей. Письмо можно было написать на любом клочке бумаги. Прежде всего надо было написать: бисми ллахи вэ баад, что означало: во имя аллаха и затем. Далее излагалась просьба.

   Мы, советские граждане, тоже подавали наши прошения в привычной для них форме. Письма я писал от руки. Почерк у меня был хороший. В одном из писем мы просили выдать нам печатную машинку. Пришлось научиться печатать, потому что переводимые мной на арабский язык отчёты о нашей работе нужно было писать в трех экземплярах.

 

   Я не зря прихватил с собой из Алжира 7 книг Дюма – «Три мушкетёра» со всеми продолжениями. У меня было много свободного времени, я стал эти книги читать. Словаря французско-русского у меня не было, читать пришлось без словаря. Поначалу понимал мало, но последние книги читал уже нормально – по 40 страниц в час. С тех пор читаю по-французски без проблем, но говорить не умею…

 

   Через 9 месяцев ко мне прилетела жена, с пересадкой в Каире. На трёхдневное ожидание самолёта в Каире ей выдали 10 долларов. Она должна была лететь вместе с одним специалистом, поэтому общую справку на доллары получил в руки этот специалист; однако он вылетел раньше, вместе со справкой. У жены в московском аэропорту 10 долларов отобрали, потому что советский человек не имел права иметь при себе валюту без оправдательного документа.

   Хорошо, что эти три дня в Каире ей помогли прожить мои соученики Валерий и Татьяна Сухины, которые в то время там работали. В дальнейшем Сухин работал послом в нескольких арабских странах. В 1989 году я побывал у них в гостях в Судане.

В нашей группе арабистов, состоявшей из 10 человек, было 7 парней. Трое стали послами, хотя к этой работе нас не готовили.

 

   Когда жена прилетела ко мне в Йемен, каждую ночь где-то поблизости от нас раздавались взрывы, потому что таким образом кто-то решал свои революционные проблемы. Жена очень боялась и просила меня закрывать ей уши подушками. Одним из таких взрывов был убит заместитель премьер-министра, очень приятный человек, с которым довелось однажды пообедать.

 

   Я очень понравился одному местному жителю. Он предложил мне в жены свою 16-летнюю дочь. Я должен был заплатить за неё 3 риала. За эти деньги можно было купить барана. Я возразил:

   - У меня уже есть жена.

   - Не важно. Моя дочь будет второй.

   - Но я скоро уеду и не смогу взять её  с собой.

   - Не важно. Оставишь её здесь.

   Было очень трудно объяснить ему, что я не могу купить его дочь. В конце концов он смирился, но обиделся.

   За мою месячную зарплату я мог купить таким образом 93 жены. Один риал ещё остался бы на угощение…

 

   Однажды ко мне зашёл шейх шейхов местности Радаа. Он рассказал, что в его ведении имеется 10 тысяч воинов, что он похоронил 9 жен и 10 детей, которые умирали от разных болезней. Дети перестали умирать, когда он стал кормить их импортным порошковым молоком. Много интересного он поведал о жизни йеменских племён. Наконец, сказал:

   - До свидания. Мне надо ехать, женить сына.

   Я спросил:

   - Сколько сыну лет?

   - Пятнадцать. Пора женить.

   Там вступают в брак рано. Потому что жизнь коротка. Стариков мало. В то время могли выдать замуж девочку лет восьми, потом воспитывать до детородного возраста. Я был знаком с семьей, где матери было 13 лет, бабушке – 27, а прабабушке – 41 год. Но их лиц я не видел. Нельзя!

 

   Наша группа, состоявшая из пяти специалистов, проживала в двух соседних двухэтажных домах, построенных их горного камня. Дома располагались напротив президентского дворца, когда-то принадлежавшего королю. Между дворцом и нашими домами происходило много интересного, кое-что я заснял на кинокамеру.

 

   Одно время из дворца напротив стали ежедневно раздаваться странные звуки духового оркестра, слегка напоминавшие гимн Советского Союза. Играли фальшиво, но упорно. Вскоре мы поехали на аэродром. Аэропортом назвать это место было нельзя – это было бы преувеличением. Приземлился самолёт, из него вышел Секретарь Президиума Верховного Совета СССР Михаил Георгадзе. Громко и нестройно военный оркестр заиграл гимн Советского Союза. Так вот зачем его разучивали! Неожиданно порыв ветра сорвал фуражки со всех оркестрантов. Никто из них фуражку ловить не решился.

   Георгадзе стал пожимать руки встречавшим. Пожал и мне. Я решил: три года не буду руки мыть!

   Президента Салляля среди встречавших не было. Он нам встретился по пути в город. Опоздал!

 

   В наших домах часто появлялись ядовитые насекомые: скорпионы, многоножки, фаланги и прочие гады. Самыми живучими из них были многоножки. Однажды я проснулся, увидел на стене, сантиметрах в тридцати от себя огромного скорпиона, величиной с крокодила. Или больше. Осторожно отодвинулся от стены. Слез. Нашел яд-аэрозоль. Уничтожил зверя…

 

   Недалеко от нас находилась большая площадь, которая называлась Майдан ат-Тахрир – Площадь Освобождения. На ней проходили парады и проводились казни. Я никогда не ходил смотреть казни…

 

   Хозяин одного из магазинов был голубоглазый. Моя жена попросила спросить его, почему у него голубые глаза. Он объяснил, что родился в районе, который называется биляду р-рус, т.е. Страна русских, или Россия. Там живёт много голубоглазых, предками которых были россияне, захваченные в плен во времена мусульманских завоеваний много веков тому назад.

 

   Можно было бы немало рассказать об этой интереснейшей стране, но многое уже забылось, потому что я работал там 50 лет тому назад, дневников не вёл, никогда ничего не записывал. Что осталось в памяти, то осталось. Однако ничего из рассказанного не выдумано…

 

   Весной 1965 года я попросил, чтобы меня отправили в Москву, хотел успеть на экзаменационную сессию. Долго искали мне замену, на экзамены не успел, вернулся домой только в июле.

 

   В августе 1965 года у нас родился сын Владимир.